На оценку вероятности события влияет не только доступность этого события, но и то, насколько характерными признаются его существенные свойства для данной группы. Рассмотрим такой пример из исследования Канемана и Тверски (Kahneman & Tversky, 1972):
В каждом круге игры 19 стеклянных шариков распределяются случайным образом среди пятерых детей: Алана, Бена, Карла, Дэна и Эда. Рассмотрим следующие распределения:
Если кругов игры много, какого типа результатов будет больше — типа I или типа II? Каков ваш ответ? Если вы выбрали распределение I, то ваше мнение совпадает с мнением большинства испытуемых, и оно, конечно же, неверно. Когда испытуемые читают слово «случайный», у них создается впечатление, что распределение должно быть хаотическим или бессистемным, и когда их просят оценить вероятность распределений I и II, они думают, что второе распределение слишком упорядоченно, чтобы быть «случайным». Тот же тип ошибки наблюдался при оценке вероятности последовательных рождений девочек и мальчиков в вышеприведенном примере.
Читать далее →
Мы видели, что при получении новой или другой информации люди могут пересматривать свою оценку вероятностей. В ситуации выбора между равно привлекательными возможностями, например пойти или на концерт, или в кино, мы можем принять решение в пользу кино, если узнаем, что билеты на концерт есть только по цене $35. Математическая модель, дающая метод оценки гипотез об изменении величины вероятности, называется теоремой Байеса по имени ее автора Томаса Байеса, математика, жившего в XVIII веке. Мы проиллюстрируем применение его теоремы на следующем примере принятия решения. Предположим, что долгие, романтические и эмоциональные отношения между вами и вашей возлюбленной закончились ужасной ссорой, и вы поклялись никогда не встречаться с ней снова. Проходит несколько месяцев, в течение которых вы тщательно избегаете ситуаций, в которых могли бы «случайно» встретить вашу бывшую любовь. Ваш общий друг приглашает вас на большую вечеринку. Решение, идти или нет, зависит от ощущаемой вероятности, что ваша бывшая любовь тоже там будет. Поразмыслив над ситуацией, вы решаете, что общий друг вряд ли мог оказаться столь нетактичным, чтобы пригласить и вас и ее. Далее с учетом прошлого опыта аналогичных ситуаций, вы можете оценить вероятность «встречи» как примерно 1/18. Математически эту гипотезу можно записать как Р(Н) = 1/23.
Это уравнение читается так: «вероятность гипотезы равна 5 % (или 5 из 100)». Эта гипотеза основана на априорной вероятности, то есть на вероятности, что событие произойдет при наличии аналогичных ситуаций. Можно выдвинуть другую гипотезу о том, что вероятность не встретиться с вашей любовью на вечеринке составит или «вероятность, что событие не произойдет, составляет 95%».
Читать далее →
Может показаться, что homo sapiens изначально изображается в этой главе как самое рациональное из существ. Так, наше обсуждение процесса формирования понятий в конце концов показало, что все нормальные существа формируют понятия при помощи рациональных правил. При обсуждении формального мышления мы узнали, что достоверность аргументации можно определить на основе законов логики, несмотря на то что люди склонны обманываться как структурой аргументации, так и ложным содержанием. Наконец, в предыдущем разделе, посвященном принятию решений, мы узнали, что «рациональный» человек обычно становится нерациональным, когда дело касается принятия решений о нескольких событиях.
Я думаю, было бы глупо утверждать, что все люди столь же рациональны, как вы или я (или какими мы себя представляем), но являемся ли мы как вид настолько нерациональными, как это может показаться, если исходить из эмпирических результатов, собранных на материале задач по принятию решений? При тщательном изучении результаты Тверски и Канемана, а также результаты изучения формального мышления заставляют предположить, что люди не являются абсолютно рациональными созданиями. Некоторые пытаются опровергнуть эти результаты, критикуя построение экспериментов и неизбежно следующие из них философские выводы. Коуэн (Cohen, 1981) из Оксфордского университета — один из таких критиков; он утверждает, что: 1) рациональность должна определяться в процессе наблюдения за обычными людьми, а не в ходе хитрых лабораторных экспериментов, которые построены не так, чтобы реально иллюстрировать повседневное принятие решений, и плохо соответствуют реальной ситуации; 2) совершенно неразумно ожидать от обычных людей умудренности в законах вероятности и статистики, которыми во многих экспериментах описываются базисная линия и отклонения от нее; 3) законы логики и рациональности не определяют поведения обычного человека. Вспомним того несчастного, который пытался избежать встречи со своей бывшей любовью. Используя теорему Байеса, вероятность этой встречи, если девушка действительно пошла на вечеринку, составляла 0,32. Как бы повлияло это число на поведение того человека? Если взаимная неприязнь у этой пары велика («Да я на сотню миль не подойду к ней»), эта цифра бессмысленна для предсказания поведения.
Читать далее →
За последнее десятилетие резко возросло количество книг и статей по вопросам мышления, решения задач и принятия решений. Для более подробного знакомства с темой прочтите следующие книги: Максвелл «Мышление: расширяющиеся границы» (Thinking: The Expanding Frontier); Гарднер «Новая наука о разуме» (The Mind’s New Science); Рубинштейн «Инструменты для решения задач и мышления» (Tools for Thinking and Problem Solving). Об этнических аспектах принятия решений читайте книги: Джанис и Манн «Принятие решений» (Decision Making); Валента и Поттер (ред.) «Принятие решений о национальной безопасности по-советски» (Soviet Decision Making for National Security); а также статью Брамса под названием «Теория шагов» в American Scientist, в которой обсуждается теория игр в ситуациях международного конфликта. Рекомендую также превосходную главу Джонсона-Лэрда «Умственные модели, дедуктивное рассуждение и мозг» в книге Газзаниги (Gazzaniga, 1995).
В течение последних лет издано множество прекрасных книг, посвященных данной проблеме. Эти книги хорошо написаны, интересны и содержат массу информации о мышлении и смежных разделах. В их числе можно назвать «Умственные модели: к когнитивной науке о языке, умозаключениях и сознании» (Mental Models: Toward a Cognitive Science of Language, Inference and Cognition), написанную одним из главных исследователей в этой области Джонсоном-Лэрдом, и книгу «Дедукция» (Deduction), также написанную Джонсоном-Лэрдом в соавторстве с Бирном. Вы можете также прочитать увлекательную книгу Джона Хейза «Безупречный решатель задач» (Complete Problem Solver) (2-е изд.) и одну из моих любимых книг, которую я горячо рекомендую, «Эффективное решение задач» (Effective Problem Solving) Марвина Левина (2-е изд.).
Читать далее →
Научным исследованием отношений между мозгом, с одной стороны, и рассуждением и мышлением — с другой, традиционно занимались невропатологи (работая с пациентами с патологией мозга), и лишь недавно к этой теме обратились когнитивные нейропсихологи (они сосредоточили свое внимание на изучении здоровых испытуемых с помощью методов сканирования мозга). В литературе широко представлены оба типа исследований, здесь мы приведем лишь один пример.
В рамках первого из двух названных направлений исследований невропатологи изобрели ряд диагностических тестов, которые можно использовать как часть процедуры неврологической оценки. При выполнении одного из этих тестов, называемого «Висконсинская задача на сортировку» (Wisconsin Card Sorting Task), пациентов просят рассортировать карточки, одну за другой, помещая их под одной из четырех карточек-мишеней (рис. 14.6). Эта задача сходна с задачей на формирование понятий, описанной ранее в этой главе. Человек не информирован о правилах сортировки и не знает, должна ли она производиться на основе цвета, формы или числа. Он должен обнаружить правила на основе обратной связи, исходящей от человека, проводящего тест, который говорит «правильно», если карточка сортирована по заданному правилу, или «неправильно», если карточка сортирована вразрез с теми же правилами. После того как человек научится сортировать карточки в соответствии с одним правилом, условия меняются. Теперь сортировка управляется другим набором правил, но испытуемому об этом не сообщается. Этот тест разработан, чтобы определить, может ли человек, во-первых, найти первоначальное правило формирования понятия и, во-вторых, быть достаточно гибким, чтобы оставить ранее подкреплявшееся правило и найти новое. Здоровые испытуемые довольно хорошо выполняют это задание; студенты колледжа, например, не только изучают первое правило, но их мышление достаточно гибко, чтобы «изменить направление» и изучить второе правило сортировки. Однако пациенты с повреждениями в лобной области плохо выполняют это задание. Пациенты с двусторонними повреждениями лобной области также имеют большие проблемы при выполнении этого задания, особенно задачи с изменением правила. Пациенты с поражениями лобных долей имеют тенденцию к персеверации или продолжают сортировать карточки в соответствии со старым правилом. Персеверация — это общий признак синдрома поражения лобных долей. Это всего лишь один пример такого типа исследований рассуждения, используемых для диагностики пациентов с подозрениями на поражение мозга.
Читать далее →
Все хорошие идеи приходили мне в голову, когда я доил корову. Грант Вуд
Когнитологи особенно интересуются разумом человека, поскольку интеллект в некотором смысле представляет собой конспект человеческой деятельности — то есть того, что делает из нас людей. Роберт Дж. Стернберг
Как в прошлом изучали решение задач?
Почему так важен способ репрезентации задачи?
Приведите примеры творческих личностей. Какие качества характеризуют этих людей как людейтворческих?
Каким образом функциональная устойчивость затрудняет принятие творческих решений?
Как вы определяете интеллект? Как определяют интеллект когнитивные психологи?
Какие недавние эксперименты в генетике могут привести к возникновению нового взгляда на интеллект?
«Пол Мак-Гаффин родился в 1986 году в Сент-Луисе. Его отец был ирландцем, а мать — индианкой. Спустя 52 года он умер, играя в шахматы с Альбертом Эйнштейном в Небраске. Однако он умер в 1999 году. Как это может быть возможным?» Попробуйте решить эту загадку. Какие методы вы используете? Пытаетесь ли вы безуспешно снова и снова проделать одно и то же вычисление? Попробуйте использовать действительно новый или творческий подход к решению этой задачи. Участвует ли ваш интеллект в попытках решить задачу? Помучившись над решением, загляните на следующую страницу, чтобы узнать несколько других его вариантов.
Читать далее →
Деятельность по решению задач пронизывает каждый нюанс человеческого поведения и служит общим знаменателем для самых разнообразных видов человеческой деятельности — науки, юриспруденции, образования, бизнеса, спорта, медицины, литературы и даже многих видов развлечений, как будто в нашей профессиональной жизни недостаточно проблем. Люди, человекообразные обезьяны и многие другие млекопитающие любопытны и по причинам, связанным с выживанием, в течение всей своей жизни ищут новой стимуляции и разрешают конфликты в процессе творческого решения задач. Во многих ранних экспериментах по решению задач ставился вопрос: что происходит, когда человек решает задачу? Такой описательный подход помогал определить эти явления, однако он не способствовал получению новых сведений о том, какие когнитивные структуры и процессы лежат в их основе.
Решение задач — это мышление, направленное на решение конкретной задачи и включающее формирование ответных реакций, а также выбор из возможных реакций.
В повседневной жизни мы встречаемся с бессчетным количеством задач, которые заставляют нас формировать стратегии ответов, выбирать возможные ответы и проверять ответные действия. Попробуйте, например, решить такую задачу: к шее собаки привязана шестифутовая веревка, а в десяти футах от нее находится кастрюля с водой. Как до этой кастрюли дотянуться? Чтобы решить эту задачу, нужно генерировать несколько возможных ответов (которых довольно мало), провести их отбор и «испытание», а также, возможно, отыскать в этой задаче «хитрость».
Читать далее →
Гештальт-психологи из Германии были в числе первых экспериментаторов, изучавших решение задач. Слово «гештальт» можно грубо перевести как «конфигурация» или «организованное целое». Этот термин характеризует позицию гештальт-психологов, поскольку они описывают поведение на языке организованной системы. Перцептивные события воспринимаются не как ряд отдельных элементов, но как целая конфигурация, в которую включены эти события. Согласно гештальтистам, там, где в результате определенного взаимодействия между восприятием и факторами памяти возникает напряжение или стресс, появляются задачи, особенно перцептивные. В процессе размышления над задачей или при изучении ее с различных точек зрения в момент «инсайта» может появиться «верный» взгляд. Ранние гештальт-психологи (Макс Вертгеймер, Курт Коффка, Вольфганг Келер) изучали деятельность по решению задач с позиций перцептивной реорганизации (иногда в качестве испытуемых они использовали обезьян). На основе результатов их работы возникла концепция «функциональной устойчивости», разработанная Карлом Дункером (Duncker, 1945). В ней утверждалось, что люди склонны воспринимать объекты в зависимости от их обычного использования и что эта тенденция нередко препятствует новому употреблению этих объектов (например, использовать кирпич как измерительный прибор); этой концепции суждено было оказать значительное влияние на исследования решения задач. Действительно, когда объекты или идеи с закрепленными за ними функциями становятся частью ситуации по решению задачи, где от них требуется выполнение иной функции, субъект вынужден преодолевать эту «установку».
Читать далее →
Гештальт-психологи сосредоточивались на характере задачи и ее влиянии на способность человека решать ее. Теперь ученые подходят к вопросу решения задач с нескольких иных позиций, в том числе с точки зрения процесса репрезентации, как это называют современные когнитивные психологи, то есть исходя из того, как задача представлена в сознании. Тема внутренней репрезентации является центральной темой нашей книги. Не буду повторяться, но еще раз хочу обратить внимание на то, что способ репрезентации информации при решении задачи важен для нахождения ее решения.
Способ репрезентации информация при решении задач, по-видимому, соответствует строго упорядоченному паттерну. Например, рассмотрим задачу начала жизни в реальном мире после окончания колледжа.
Возможно, если вы вспомните, как решали задачи на протяжении собственной жизни, то обнаружите, что использовали последовательность, подобную приведенной здесь. Этот процесс почти всегда неосознаваем. То есть вы не говорите себе: «Теперь, я нахожусь на третьей стадии, “планирование решения”, что означает, что я…»; однако вероятно, что эти стадии подспудно присутствуют, когда вы решаете повседневные проблемы. Возьмите любую задачу — реальную или воображаемую (например, починка сломанного тостера, решение трудной межличностной проблемы или решение иметь детей) — и решите ее, соблюдая данную последовательность шагов.
Читать далее →
Когнитивные психологи сосредоточили свои усилия главным образом на изучении процессов построения внутренних репрезентаций. Систематический поиск определенных когнитивных структур, участвующих в деятельности по решению задач, начался относительно недавно. Не случайно разработанные модели тесно связаны с нашими знаниями структуры памяти и семантических сетей: по этим вопросам имеется обширная литература, и решение задач, конечно же, связано и с факторами памяти, и со многими факторами семантических сетей.
Модель внутренней репрезентации: Эйзенштадт и Карив.
Эти ученые занимались изучением некоторых аспектов решения задач, наблюдая за людьми, играющими в настольные игры, и в результате разработали сетевую модель (Eisenstadt & Kareev, 1975). Они сосредоточили внимание на том, как у игроков формируются внутренние репрезентации положения фигур на доске, а также на репрезентациях знаний. Материалом служили традиционные восточные игры — го и гомоку, но постулированная ими модель обладает достаточной гибкостью, чтобы применяться ко всем настольным играм с использованием доски. Как в го, так и в гомоку используется доска, размеченная в виде сетки из 19 линий по вертикали и 19 по горизонтали. В качестве фигур используются небольшие черные и белые «камешки», которые располагаются на пересечениях линий. Цель игры — захватить камни противника и занять как можно больше места. Игроки по очереди размещают свои камни, и если камни одного игрока со всех сторон окружены камнями другого игрока, они считаются захваченными и удаляются с доски. В гомоку играют на такой же доске, но цель игры — выстроить непрерывную прямую линию из пяти фигур. Оппоненты пытаются блокировать действия друг друга и выстроить свою собственную линию. Чтобы упростить игру, Эйзенштадт и Карив использовали доску 9×9 и инструктировали испытуемых ставить камни внутри квадратов, а не на пересечениях линий.